Пряный запах Арденнского леса, ветер в ноздри, ушей полет.
На закате в аббатстве колокол на вечернюю мессу зовет.
Черно-огненною рекою стая льется в церковный двор.
Заглушает пенье монахов наш басами ревущий хор.
Пахнет ладаном, псиной, свечами... Между лап опустив носы
Мы ложимся, тяжко вздыхая: не пускают в церковь, мы - псы.
Монотонный распев канона погружает в странные сны.
Видим мы корабли норманнов, зелень ранней английской весны,
Красноватую пыль Аризоны и колючий канадский снег.
Мы меняли имя и родину, и служили тебе, Человек...
Черно-рыжи, как встарь, наши спины, причитая, басят голоса,
И монашескими капюшонами складки падают на глаза.
В час последний трубим призывно: О услышь нас, Губерт, с небес!
Если рай и впрямь существует, пусть в нем будет Арденнский лес.

Души псов лишены бессмертья, расплываются в дымке дней,

Уходя в предрассветные ливни, майский гром и метель тополей.
Не примчимся на свист, не откликнемся, не вернемся - зови не зови.
Гаснут, гаснут в лесном тумане золотые искры любви...
Но последнюю, царскую милость нам дарует Всевышний Судья -
Лижем мы хозяйские руки, претворяясь в струи дождя.

О. Умарова